«Кабинет редкостей Гильермо дель Торо» 2022

Ник Эпплтон, чья репутация была запятнана годами ультраправой риторики и откровенной ксенофобии, оказался на грани финансового краха. Его долги росли как снежный ком, и единственным способом выбраться из ямы казалось участие в сомнительных аукционах по распродаже содержимого заброшенных складских боксов. В один из дней удача, казалось, улыбнулась ему: он выиграл лот №36, принадлежавший недавно умершему владельцу. Внутри, среди хлама и пыльных коробок, его взгляд привлек массивный стол, инкрустированный зловещей пентаграммой. На столешнице лежали три древних фолианта, переплетенных в кожу, которая, казалось, дышала. Это были гримуары для вызова демонов. Вскоре появился Роланд — таинственный коллекционер, который предложил Нику сделку: найти четвертый том, чтобы собрать полный комплект, оцениваемый в 300 000 долларов.

Ослепленный жадностью, Ник согласился. Вместе они обыскали каждый уголок бокса и обнаружили скрытую панель, ведущую в потайную комнату. Воздух там был спертым, а в центре, на каменном постаменте, лежало высохшее тело женщины — сестры прежнего владельца, которая, по слухам, была демоном, погруженным в многовековой сон. В дальнем углу комнаты Ник заметил заветный четвертый том. Роланд отчаянно закричал, предупреждая не приближаться, но Ник, движимый алчностью, сорвал восковую печать, сковывавшую демона. В тот же миг из иссохшей плоти вырвался рой черных щупалец, словно живая тьма. Они мгновенно обвили Роланда, разрывая его на части с утробным чавканьем, а затем устремились за Ником, который бросился бежать по бесконечным, тускло освещенным коридорам хранилища. Сердце колотилось в горле, ноги подкашивались, но паника гнала его вперед. В отчаянии он врезался в металлическую дверь бокса, где запертой сидела Амелия — мексиканская иммигрантка, которую Ник ранее оскорбил и отказался вернуть ее вещи, случайно выставленные на торги. Теперь, прижавшись лицом к решетке, он умолял ее открыть замок, захлебываясь слезами и мольбами, но в ее глазах читался лишь ледяной холод — та самая жестокость, которую он когда-то проявил к ней, теперь вернулась к нему сторицей.